Sunday, June 28, 2015

Post-Science and Postindustrial Peasants

Ощущение, что с образованием как системой "что-то не то", что слишком оно отдалено от других областей человеческой деятельности возникло у меня годах в 1997-1999 (это время поступления в вуз и учеба на первых курсах). Чтобы изменить ситуацию я предпринял такие попытки:


Занимался этим искренне, но сейчас уже не уверен, сделал ли что-то действительно общественно полезное.


Более позднее знакомство (на самом деле, поверхностное) с наукой и учеными обновило первоначальное ощущение до "общей разобщенности" разных сфер человеческой деятельности (в 2011 году мне казалось, что образование, наука, искусство и медиа - это всё части одного слона).

Аналогичные впечатления сложились затем и про здравоохранение. А знакомство с традиционной китайской медициной (и её эффективностью на фоне обычной медицины и соответствующих государственных и частных организаций) показало, что непривычное, незнакомое, непонятное и вообще кажущееся нелепицей - это не повод, чтобы сторониться этого самого незнакомого и непонятного (советская медицина, кстати, вполне признает игло-рефлексотерапию, под которую внятной теоретической основы до сих пор не описано).

В 2014 году сильное впечатление оказал единственный опыт наблюдения за "расстановками по Хеллингеру" - относительно свежий метод в психологии, который изучается исключительно феноменологически. Теперь от ситуаций с родственниками и близкими знакомыми, которые раньше не могли вписаться в классическую картину мира, и потому оставались вне моего внимания, уже отмахнуться не получается.

Возвращаясь к науке. Оказалось, что у ныне действующих и авторитетных её представителей можно найти высказывания о конечности, ограниченности научного подхода. Палеонтолог Кирилл Еськов (известный по книге "История Земли и жизни на ней") в своем "Наш ответ Фукуяме" хоть и с иронией, но обоснованно говорит о наступлении "века магии". Олег Хархордин - ректор Европейского Университета в Петербурге в статье "50 грамм честности" для Слон.Ру, допускает, что монополия на знание не обязательно за наукой:
“И возможно, когда-нибудь эта новая форма знания вытеснит науку, как когда-то наука вытеснила церковь в качестве главной институции, производящей знание”.  
Набирающий популярность медиа-проект лекций "ученых для ученых" религиоведа Ивара Максутова, похоже, не просто так называется "ПостНаука".

И вот теперь еще один текст (из 2012 года). Интервью с Владимиром Воеводским. Владимир математик, лауреат медали Филдса (2002 год), профессор Принстона говорит о своем опыте, который поменял его мировозрение. Две цитаты:
"То, что мы сейчас называем кризисом российской науки, не есть кризис только российской науки. Присутствует кризис мировой науки. Реальный прогресс будет состоять в очень серьезной драке науки с религией, которая закончится их объединением. И не надо мне бить морду."  
"Понимание того, насколько мало наши науки на самом деле объясняют, пришло ко мне где-то когда мне было 35 лет т.е. примерно в 2001 году. Тогда я никак не связывал это с тем, что в 20ом веке наука исключила из области своего внимания то, что теперь принято называть "сверхъестественным". Я по прежнему относился ко всему мистическо-религиозному как обману или заблуждению. На этой позиции я стоял очень твердо до 2007 года".

Система координат в основе которой у меня, как и у нескольких советских и постсоветских поколений лежат миры и "10 ситуаций" братьев Стругацких, вдруг оказалась не полной. Удобно искать недостающие основы в культурных слоях Востока (Индия, Китай, ...). Там всё совсем не понятно, поэтому проще быть терпимее к непонятному, чем к знакомым (но еще более противоречивым) словам и высказываниям, скажем в Библии вообще, и в Евангелии в частности. Хотя исторически именно православная картина мира ближе к большинству наших пра-пра-родителей.

Года три назад тексты Евангелия мне показались бы совершенно оторванными от действительности, но после авторов XX века, таких как Анатолий Гармаев "Нравственная психология и педагогика" или цитат старца Порфирия, знакомства с "интегральным подходом" Кена Уилбера и "осознанностью" Экхарта Толле, привыкаешь к тому, что если что-то в библейских текстах и кажется несуразицей, то нужно просто иметь терпение, чтобы пройти (как и с текстами Востока) через специфики культурную и языковую (т.е. трудности перевода). Глубже смотреть, как каждое понятие было переведено, меня научил философ Михаил Куртов. Теперь "Послания апостолов" воспринимаются как методичка про "как жить дальше", которой очень не хватало.

В начале 2015-го проснулся интерес: Как быть ближе к земле? Как жить и чем можно заниматься на свежем воздухе в стороне от больших городов. Знакомство с историями переселенцев "в деревню из города" в большинстве случаев приводит к знакомству и с их духовным миром. Оказывается, что крестьянство, пусть и "пост-индустриальное" (англоязычный контекст у Postindustrial Peasants несколько иной), всё более тесно переплетается с христианством (не в каждой заметке я это отображаю - часть впечатлений остается "за кадром"). А НРД вроде "Анастаcиевцев", оказываются не сектой (см. статью Игоря Польского "От «дачников» к «поселенцам»"), а университетом и инкубатором потерянных навыков жизни и быта на земле, и что не менее важно, культуры взаимодействия нового аграрного сообщества как внутри себя, так и с городами (это и про земледелие с животноводством, и про агро-эко-туризм, и работу с государством по изменению законодательства).

3 comments:

oprot said...

У этой статьи будет продолжение?
Кажется, это только начало...

oprot said...

Очень крутое начало!..

Sergey Dmitriev said...

Спасибо. Пока не знаю.